О молитвах, используемых в богослужениях — богослов

О молитвах, используемых в богослужениях - Богослов  Очень часто те, кто именует себя христианами, но не посещают храм Божий, оправдывают сие словами «Не обязательно ходить в храм, главное — иметь веру в душе». Но так ли это? С особым чувством воспринимаются в связи с этим слова Евангельские : «Где двое или трое  собраны во Имя Мое, там Я посреди них» (Мф. 18, 20).  

Все верующие являются членами Церкви Христовой, и без Церкви одному человеку трудно найти верный путь к спасению, правильному поведению в земной жизни. Вне Церкви человек хиреет, легко поддается соблазнам, колебаниям, смущениям, смятению духа.

Церковь духовно питает каждого приходящего к ней. Мы живем в окружении разнообразных людей : плохих, хороших, верующих и неверующих, встречаемся с последователями вредных учений, не зная об этом, что — то пытаемся передать им свое, но чаще получаем от них вред, ненужные знания, опыт.

вредную информацию. Наша вера в Господа постепенно вытесняется посторонними мыслями, ложными учениями, и, считая себя православными христианами, мы на самом деле становимся слабым отражением христианина.

 Постоянное общение с Церковью помогает бороться с окружающим злом и неправдой, и восстанавливает  в человеке дух Христов, дух веры. 

О молитвах, используемых в богослужениях - Богослов

Если человек молится один и не живет жизнью Церкви, то суета и заботы века сего  все дальше и дальше будут уводить его с дороги веры. Необходимо постоянно бывать в храме, молиться со всеми стоящими в нем, ибо «где двое или трое собраны во Имя Мое, там Я посреди них» , исповедоваться и приобщаться Святых Таин.

Образно говоря, молитву одного человека можно сравнить с одиноко  горящей свечой, но молясь в храме, сотни молящихся соединяют свет своих горящих свечей, и тогда возгарается огромный столп света, озаряющий всех стоящих в храме, и молитвы наши, соединенные воедино, возносятся  в доме Господнем — храме — к Творцу.

О молитвах, используемых в богослужениях - Богослов

И Он слышит и внемлет нам. Пребывая в храме, мы молимся о друзьях, родных и близких наших, коллегах, знакомых и всех живущих христианах — дабы Господь помогал  им жить, сохранять  и умножать веру; молимся о врагах и обидчиках — дабы примириться с ними. И конечно не забываем молиться об умерших — наша молитва помогает душам  ушедших. Наша молитва — это помощь всем людям.

На памятнике милостивого врача Гааза высечены слова : «Спешите делать добро». Да, да — спешите , это — евангельская истина! Добро и молитва  — этому учит нас Иисус Христос. И этого мы можем достигнуть только частым посещением храма, совместным ( соборным ) вознесением молитвы ко Господу вместе со всей Церковью.

 И этого не возможно добиться одному, без Церкви.

Участие в церковной жизни несет человеку успокоение, любовь, учит молитве ( а молитва — есть беседа с Господом ) и любить ближних своих и Господа всем сердцем своим, всем разумением своим.

Учит истинной вере, заповеданной нам Самим Иисусом Христом и святыми Его : верить во Отца и Сына и Святого Духа — Троицу нераздельную.

Вера Церкви точно соответствует словам Символа веры, утвержденным Вселенскими Соборами.

Простому человеку не полезно вступать в богословские споры.

Боюсь ошибиться, но, насколько мне не изменяет память, почти каждый апологет и богослов, написав много хороших и полезных книг, всегда допускал некоторые неточности, за которые подвергался жесткой критике и осуждению со стороны своих оппонентов ( однако, за свои великие деяния и такие богословы  бывали тоже канонизированы в сонме святых ).

И все эти богословы и апологеты обязательно касались учения о молитве.  Все учителя Церкви  писали о значении молитвы для верующего человека. В XIX в. писали Митрополит Московский Филарет (Дроздов), Епископ Феофан Вышенский, Епископ Игнатий Брянчанинов, Оптинские старцы ( в письмах к духовным детям ), и многие другие духовные писатели.

В новейшее время даже составлена классификация молитв.  Самое главное  при совершении молитвы : духовная собранность, душевная искренность, отрешение от житейской суеты, соблазнов и погружение в молитвенное состояние. Только тогда душа в своем молении может устремиться к Богу, но не каждому человеку это доступно в одинаковой мере. А потому и полезно именно частое соборное моление ( в храме, во время Богослужения ).

О молитвах, используемых в богослужениях - Богослов

Молитвы ко Господу условно можно подразделить на три  вида :

1. Просительная молитва. Когда молящийся просит Бога оказать помощь, избавить от бед и несчастий, помочь близким, исцелить от болезней, утешить в скорби, дать хлеб насущный, простить грехи или когда он молится за умерших.

Просительная молитва для большинства верующих является главнейшей — даже человек, недостаточно осознающий Бога, может в трудную минуту обратиться  к Вседержителю с просьбой о спасении.

Приходя в Церковь и молясь, мы всегда о чем — то просим Бога;

2. Благодарственная молитва  — возносящая благодарность за оказанную помощь в делах его, за исполнение наших просьб, ранее излагавшихся в просительной молитве, за то, что Господь милует и дает жизнь. К сожалению, не все возносят Господу благодарственные молитвы.

Многие только просят, уподобляясь должникам, постоянно берущим в долг, но забывающим отдавать прежде взятое.  Благодарственная молитва, устремленная к Богу, Пресвятой Богородице и святым, и устремленная не однажды, а много раз, является возвращением человеком его долга Господу за исполнение просимого ранее в просительной молитве.

Однако, обращаются к Господу с благодарностью не все верующие;

3. Прославляющая Бога молитва   — это высшее моление к Богу, Творцу неба и земли, это восхваление Господа за все и вся. За скорби и беды, за спасение и избавление, за то, что живем, за радости и горе и, еще раз повторюсь — за все и вся.

Господь  — наш Творец, все исходит от Него, Он создал нас и дает нам возможность своей благочестивой жизнью на земле спасти свою душу и по Его милости войти в Царствие Божие.

Это великое моление совершенной души, и каждый из нас, постигнув всю силу благодарственной молитвы, может войти в круг прославляющей молитвы.

Прославляющая Господа молитва всегда звучит в храме, и особенно во время самой великой церковной службы — Литургии. А потому всякий, кто желает достигнуть совершенства в молитве, кто желает быть услышанным Господом — должен учиться молитве.

А самое лучшее учение — это участи в церковном Богослужении, внимательном вслушивании и вникании во все читаемые молитвы, во все песнопения и возгласы духовенства, внимание читаемым  отрывкам из Священного Писания : чтению Апостола и Евангелия, Псалмам, и внимательному и послушному научению, преподаваемому людям священником во время проповеди.

Только частое посещение храма, участие в Богослужении — вот то, что дает человеку истинное христианское учение, что помогает нам в повседневной жизни и предуготовляет нас к жизни вечной.

(933)

Молитвы Иоанну Богослову: самые сильные

Именно Бог помогает нам во всех жизненных вопросах и трудностях. К Нему обращаются, когда ищут утешение в горестях, болеет близкий человек, нужна защита в путешествиях и при многих других проблемах.

Множество Святых тоже помогают людям в решении тех или иных вопросов, если намерения человека чисты и благородны. В статье мы расскажем вам о молитве Иоанну Богослову, с которой можно обратиться к этому Святому.

Дни памяти:

  • 21 мая
  • 13 июля – Собор славных и всехвальных 12-ти апостолов
  • 9 октября – Преставление

О молитвах, используемых в богослужениях - Богослов

Молитвенное обращение к Иоанну Богослову

Иоанн Богослов является представителем 12 апостолов – очень почитаем в православной религии. При обращении к апостолу Иоанну Богослову молитву следует произносить осознанно, не отвлекаясь на мирские заботы, полностью положившись на волю Бога и Его Святых.

Будет очень хорошо, если в доме находится изображение святого лика Иоанна Богослова. Наиболее часто к апостолу обращаются с просьбами о семейном благополучии и о здоровье близких.

Молитва помогает решить недопонимание в семье, разрешить конфликты мужа и жены, помогает обрести силы для взаимного уважения, мудрости и любви, которые являются фундаментом семейной жизни, дарящие спокойствие, мир и согласие всем ее членам.

Тропарь, глас 2

Апо́столе, Христу́ Бо́гу возлю́бленне,/ ускори́ изба́вити лю́ди безотве́тны,/ прие́млет тя, припа́дающа,/ И́же па́дша на пе́рси прие́мый./ Его́же моли́, Богосло́ве,/ и належа́щий о́блак язы́ков разгна́ти,// прося́ нам ми́ра и ве́лия ми́лости.

Перевод: Апостол, Христом Богом возлюбленный, поспеши избавить людей беззащитных! Принимает мольбу твою Тот, Кто принял тебя, когда к груди Его ты припал. Моли Его, Богослов, и надвинувшуюся тучу язычества рассеять, прося для нас мира и великой милости.

Ин тропарь, глас 2

Апо́столе, Христу́ Бо́гу возлю́бленне,/ ускори́ изба́вити лю́ди безотве́тны,/ прие́млет тя, припа́дающа,/ И́же па́дша на пе́рси прие́мый./ Его́же моли́, Богосло́ве,/ и належа́щую мглу язы́ков разгна́ти,// прося́ нам ми́ра и ве́лия ми́лости.

Перевод: Апостол, Христом Богом возлюбленный, поспеши избавить людей беззащитных! Принимает мольбу твою Тот, Кто принял тебя, когда к груди Его ты припал. Моли Его, Богослов, и надвинувшийся мрак язычества рассеять, прося для нас мира и великой милости.

Кондак, глас 2

Вели́чия твоя́, де́вственниче, кто пове́сть?/ То́чиши бо чудеса́, и излива́еши исцеле́ния,/ и мо́лишися о душа́х на́ших,// я́ко Богосло́в и друг Христо́в.

Перевод: О величии твоем, девственник, кто может рассказать? Ибо ты источаешь чудеса и изливаешь исцеления, и ходатайствуешь о душах наших, как Богослов и друг Христов.

Величание

Велича́ем тя, апо́столе Христо́в и Евангели́сте Иоа́нне Богосло́ве, и чтем боле́зни и труды́ твоя́, и́миже труди́лся еси́ во благове́стии Христо́ве.

Молитва первая

О, вели́кий апо́столе, евангели́сте громогла́сный, Богосло́ве изя́щнейший, тайнови́дче неизрече́нных открове́ний, де́вственниче и возлю́бленный напе́рсниче Христо́в Иоа́нне! Приими́ нас, гре́шных, прибега́ющих под твое́ си́льное заступле́ние и покрови́тельство.

Испроси́ у Всеще́драго Человеколю́бца Христа́ Бо́га на́шего, И́же пред очесы́ твои́ми кровь Свою́ за ны, непотре́бныя рабы́ Своя́, излия́л есть, да не помяне́т беззако́ний на́ших, но да поми́лует нас и сотвори́т с на́ми по ми́лости Свое́й: да да́рует нам здра́вие душе́вное и теле́сное, вся́кое благоде́нствие и изоби́лие, наставля́я нас обраща́ти о́ная во сла́ву Его́, Творца́, Спаси́теля и Бо́га на́шего, по кончи́не же вре́менныя жи́зни на́шея от немилосе́рдных истяза́телей на возду́шных мыта́рствах да изба́вит нас, и та́ко да дости́гнем, тобо́ю води́мии и покрыва́емии, Го́рняго о́наго Иерусали́ма, его́же сла́ву ты во открове́нии зрел еси́, ны́не же несконча́емыя ра́дости наслажда́ешися. О вели́кий Иоа́нне! Сохрани́ вся гра́ды и страны́ христиа́нския и всех, призыва́ющих и́мя твое́, от гла́да, губи́тельства, тру́са и пото́па, огня́ и меча́, наше́ствия иноплеме́нных и междоусо́бныя бра́ни; изба́ви нас от вся́кия беды́ и напа́сти и моли́твами твои́ми отврати́ от нас пра́ведный гнев Бо́жий, и испроси́ нам Его́ милосе́рдие. О вели́кий и непостижи́мый Бо́же! Се на умоле́ние Тебе́ предлага́ем свята́го Иоа́нна, его́же Ты сподо́бил еси́ неизрече́нных открове́ний, приими́ о нас хода́тайство, да́руй нам исполне́ние проше́ний на́ших во сла́ву Твою́, па́че же соверши́ нас духо́вным соверше́нством к наслажде́нию, жи́зни несконча́емыя в Небе́сных Твои́х оби́телях! О Небе́сный О́тче, созда́вый вся Влады́ко, Всеси́льный Царю́! Косни́ся благода́тию серде́ц на́ших, да, раста́явше, я́ко воск, пролию́тся пред Тобо́ю и бре́нная тварь духо́вна сотвори́тся в честь и сла́ву Твою́, и Сы́на Твоего́, и Свята́го Ду́ха. Ами́нь.

Читайте также:  Икона божией матери «споручница грешных» значение, молитва - богослов

Молитва вторая

О, вели́кий и всехва́льный апо́столе и евангели́сте Иоа́нне Богосло́ве, напе́рсниче Христо́в, те́плый наш засту́пниче и ско́рый в ско́рбех помо́щниче! Умоли́ Го́спода Бо́га дарова́ти нам оставле́ние всех прегреше́ний на́ших, ели́ка согреши́хом от ю́ности на́шея во всем житии́ на́шем де́лом, сло́вом, помышле́нием и все́ми на́шими чу́вствы; во исхо́де же душ на́ших помози́ нам, гре́шным (имена), изба́витися от возду́шных мыта́рств и ве́чнаго муче́ния, да твои́м ми́лостивным предста́тельством прославля́ем Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Просьбы к Святому Иоанну Богослову

О молитвах, используемых в богослужениях - Богослов

Иоанн Богослов помогает людям в решении множества вопросов. Основные молитвенные просьбы связаны с благополучием семейной жизни и со здоровьем близких людей. Чудо исполнения просьб даруется лишь искренне верующим и покорным решению Бога. Ниже приведен список основных вопросов, в которых Иоанн Богослов помогает мирянам:

  • Помощь в любви;
  • Укрепление семьи в непростое время;
  • Защита от порчи и любого зла;
  • Помощь учащимся;
  • Исцеление больных;
  • Об изгнании злых духов из тела и сознания.

Молитва апостолу Иоанну Богослову очень действенна. Считается, что именно Иоанн Богослов был самым верным учеником Иисуса Христа, поэтому единственный, кто воочию лицезрел могущество и волю Всевышнего. Поэтому к апостолу обращаются миряне, считая молитву к нему самой сильной.

О молитвах, используемых в богослужениях - Богослов

Мощь молитвы апостолу объясняется божественно праведной жизнью. Его земное бытие было наполнено духовностью, добротой и благостью.

На протяжении всей жизни вел высокоморальный образ жизни и старался заинтересовать духовной жизнью всех людей.

Почти всю свою жизнь Иоанн Богослов посвятил служению Богу и людям, стараясь изменить их языческий образ жизни. Старался вразумить человечество, устремляя их взор к небу, к Всевышнему. Этим он познавал идеи Иисуса Христа, его деяния на земле во имя всего человечества.

Иоанн Богослов – единственный из двенадцати апостолов Христа, который умер своей смертью, прожив долгую, насыщенную и одухотворенную жизнь. Предчувствуя встречу с Создателем, он решил провести остатки дней в качестве отшельника: полностью воздерживаясь от материальных нужд, наполняя каждый день исключительно молитвами Господу.

(6

Молитва и богословие

О молитвах, используемых в богослужениях - Богослов

Святые Отцы называют молитву «истинным богословием»: «Если ты богослов, то будешь молиться истинно; и если истинно молишься, то ты богослов» (авва Евагрий). Для Отцов Церкви богословие не было отвлеченным теоретизированием о «неведомом Боге»: оно было поиском личной встречи с Ним. Истинное богословие — не «о» Боге, а «в» Боге: оно не рассматривает Бога как посторонний объект, но беседует с Богом как Личностью. Христианское богословие молитвенно и опытно. Оно противопоставляет себя голой безблагодатной «учености»: «Философствовать о Боге можно не всякому, да! не всякому… Способны к этому люди испытавшие себя, которые провели жизнь в созерцании, а прежде всего очистили, по крайней мере очищают душу и тело… (Богословствовать можно), когда внутри нас тишина, и мы не кружимся (умом) по внешним предметам», — говорит святитель Григорий Богослов.

Но и молитва не является спонтанным и произвольным деланием ума — она тоже зиждется на богословии.

Церковь верует, что вне правильного догматического сознания не может быть полноценной молитвы: искажение догматов ведет к искажениям в молитвенной практике, как это можно видеть на примере многочисленных сект, отколовшихся от Церкви.

Христианин, даже если он молится наедине, является членом Церкви: «Личная молитва возможна только в контексте общины. Никто не является христианином сам по себе, но только как член тела.

Даже будучи в уединении, «в келлии», христианин молится как член искупленного общества, Церкви» (протоиерей Георгий Флоровский). Личная молитва неотделима от богослужения и является его продолжением. Вся жизнь христианина есть Литургия, которую он совершает в своем сердце и посвящает Святой Троице — Отцу, Сыну и Святому Духу.

Каждая религия включает в себя те или иные формы молитвы, и при желании можно найти много общего между молитвенной практикой всех религий.

Так например, существуют известные параллели между Иисусовой молитвой и призыванием имени Божьего в исламе, между практикой умного сосредоточения в христианстве и йогической медитацией.

Однако в Иисусовой молитве главное не то, что она представляет собой непрестанно повторяющуюся формулу, что совершается в тишине ума, что помогает сосредоточиться и т.д., главное — к Кому она обращена, Чье имя мы призываем.

«Иисусова молитва — это не только средство, помогающее нам сконцентрироваться или расслабиться. Это не просто сорт «христианской йоги», разновидность «трансцендентальной медитации» или «христианская мантра»…

В отличие (от йоги), она есть призывание, обращенное к другому Лицу — к Богу, ставшему человеком, Иисусу Христу, нашему личному Спасителю и Искупителю… Контекст Иисусовой молитвы есть прежде всего вера. Призывание Имени предполагает, что тот, кто произносит молитву, верует в Иисуса как Сына Божьего и Спасителя». В этом кардинальное отличие христианской молитвы от внехристианской: верующий во Христа молится Христу и во Христе. Он также молится Деве Марии как Матери Бога, святым как Его свидетелям.

Апостол Павел говорит, что в сердцах христиан Дух Святой молится Отцу, взывая: «Авва! Отче!» (Гал. 4:6). Христианская молитва есть вслушивание в этот голос Божий внутри сердца.

Не сам человек молится — Бог молится в нем: «Что много говорить? — пишет преподобный Григорий Синаит.

— Молитва есть Бог, делающий все во всех, ибо одно действие Отца и Сына и Святого Духа, делающего все во Христе Иисусе».

Если молитва есть действие (энергия) Троицы «во Христе», что может быть общего у такой молитвы с внехристианской молитвой? Современные кришнаиты говорят, что «Христос и Кришна — одно и то же», это только различные имена одного Бога, и потому нет никакой разницы — повторять ли про себя Иисусову молитву или мантру «Харе Кришна».

Христианство же исповедует, что «нет другого имени под небом… которым надлежало бы нам спастись», кроме имени Иисуса Христа (Деян.4:12). Истинный богослов — тот, кто верует в Бога Троицу и воплощенную Истину — Иисуса Христа, Сына Божия.

Истинный богослов молится истинно, а неистинный богослов молится неистинно, потому что находится вне Истины.

О молитве: 5 богословских мнений

А вы знаете, зачем подавать записки в храм? А какая молитва может оказаться во вред? И в чем польза непрестанной молитвы? Сегодня на эти вопросы ответят православные святые, подвижники и богословы.

Что такое молитва?

Об этом очень много говорят, но не всегда понимают сущность и значение молитвы в жизни христианина. Молитва – это форма общения человека с Богом и Его святыми. Когда мы имеем цель в общении с другими людьми, мы стараемся конкретно выразить свою мысль, прилагаем усилие, чтобы донести наши слова до ближнего и добиться какого-то результата.

Разговор с Богом тем более представляет собой живое общение одной личности с Другой. Существуют запечатленные в церковном предании молитвы, которые мы используем в домашнем и храмовом богослужении, а есть и молитвы, произносимые людьми своими словами. В любом случае, без молитвы, то есть без обращения к Богу, мы «не можем делать ничего» (Ин. 15:1).

О том, как общаться с Господом, во все времена Христианства святые подвижники и лучшие богословы Церкви не уставали говорить о том, как же важна для нашей жизни молитва.

Апостол Павел

«Всегда радуйтесь. Непрестанно молитесь. За все благодарите: ибо такова о вас воля Божия во Христе Иисусе» (1 Сол. 5:16);

«Стану молиться духом, стану молиться и умом» (1 Кор. 14:15);

«Непрестанно благодарю за вас Бога, вспоминая о вас в молитвах моих, чтобы Бог Господа нашего Иисуса Христа, Отец славы, дал вам Духа премудрости и откровения к познанию Его» (Еф. 1:16-17);

«Поминайте наставников ваших, которые проповедовали вам слово Божие» (Евр. 13:7).

Святитель Иоанн Златоуст

  • «Если молясь, будешь услышан, пребывай в молитве, благодаря за милость, а если не будешь услышан, пребывай в молитве, чтобы быть услышанным»;
  • «Послушаемся слова Господня, и не будем молиться напоказ, не станем также указывать Господу способа, как нам помочь»;
  • «Не молись против врагов и не держи ни на кого злопамятства»;
  • «Молитва укрощает все страсти, смиряет гнев, изгоняет зависть, подавляет похоть, ослабляет любовь к житейским вещам, доставляет душе великое спокойствие, восходит на самое Небо»;
  • «Молиться Богу следует с чистою и непорочною душою, предпочитая молитву жизни, здравию, богатству и всем конечным благам, потому что как солнце освещает тело, так молитва – душу».
Читайте также:  О любви к распятому на кресте христу - богослов

Преподобный Иоанн Лествичник

«Молитва − мать всех добродетелей»;

«Не отказывайся помолиться и о душе другого, хотя бы не приобрел ты дар молитвы, потому что вера просящего часто спасала и молящегося о нем с сокрушением».

Святитель Игнатий (Брянчанинов)

  1. «Путь к Богу − молитва»;
  2. «Душа молитвы − внимание»;
  3. «Безостановочное произнесение молитв рассеивает ум»;

«Сущность исполнения молитвенного правила заключается в том, чтоб исполнялось оно со вниманием. От внимания дух наш приходит в смирение; от смирения рождается покаяние. Чтоб можно было совершать правило неспешно, надо правилу быть умеренным».

Игумен Никон (Воробьев)

«Старайся всегда, гуляешь ли, или работаешь один или среди людей, хоть изредка, мысленно от всего сердца вздохнуть несколько раз ко Господу. Хоть один раз в чаc. Даже если что-либо не так делаешь, даже грешишь, надо еще усиленнее просить помощи и прощения у Господа»;

«Надо хоть один раз в сутки на несколько минут ставить себя на суд пред Господом, как будто мы умерли и в сороковой день стоим пред Господом и ждем изречения о нас, куда Господь пошлет нас. Представ мысленно пред Господом в ожидании суда, будем плакать и умолять милосердие Божие о помиловании нас, об отпущении нашего огромного неоплатного долга»;

«Старайтесь все делать и говорить как бы в присутствии Божием. Оно ведь так и есть. Господь во всякое время везде и видит все наше: сердце и мысли, не только слова и дела. И несодеянное (даже) мое видеста очи Твои»;

«Рассеянная молитва — не есть молитва, хотя Господь и ее принимает вначале от тех, кто еще только учится молиться. Но ведь надо же научиться когда-нибудь молиться и без рассеяния!»;

«Если воздержишься от гнева и сохранишь мир, то и молитва будет хорошая, а если будешь в расстройстве и немирствии, то и молиться не сможешь».

Важность соборной молитвы

Молитвы к Богу бывают покаянными − когда мы сожалеем о своих грехах и раскаиваемся в них; просительные − в которых мы обращаемся к Господу с просьбой о помощи в своих нуждах; и благодарственные − когда мы благодарим Создателя за что-то.

В Священном Писании есть знаменитые слова Христа:

«ибо, где двое или трое собраны во имя Мое, там Я посреди них»

(Мф. 18:20).

В этой фразе скрыто и понятие о соборной молитве, когда о чем-то Господа просит не один человек, а несколько. Именно этим и объясняется традиция подавать записки в храмы на то или иное богослужение.

Верующий приглашает к молитве о своей просьбе священника, и вот уже он, даже не зная деталей, молится о здравии или упокоении душ Божьих рабов, поминая людей на Литургии или частном богослужении, таком как молебен или панихида.

Об умном безмолвии и чистой молитве (Преподобный Силуан Афонский)

Молитва — есть творчество, творчество высочайшее, творчество по преимуществу и в силу этого — она бесконечно разнообразна, но все же есть некоторая возможность различения ее на виды в зависимости от установки или направленности главных духовных сил человека, что и делают Отцы Церкви.

В этом отношении молитва совпадает с этапами нормального развития человеческого духа. Первое движение ума — есть движение во вне; второе — возвращение его к самому себе, и третье — движение к Богу чрез внутреннего человека.

В соответствии с таким порядком Святые Отцы устанавливают три образа молитвы: первый, в силу неспособности еще ума непосредственно восходить к чистому богомыслию, характеризуется воображением, второй — размышлением, а третий — погружением в созерцание.

Действительно правильною, должною и плодотворною Отцы считают только молитву третьего образа, но учитывая невозможность для человека иметь такую молитву с самого начала его пути к Богу, и два первых образа молитвы считают явлением нормальным и в свое время полезным.

Однако, они указывают на то, что если человек удовлетворится первым образом молитвы и будет его культивировать в своей молитвенной жизни, то помимо бесплодности возможны и глубокие духовные заболевания.

Что же касается второго образа молитвы, то хотя он и превосходит во многом первый по своему достоинству, однако, тоже малоплоден и не выводит человека из постоянной борьбы помыслов и не дает достигнуть ни свободы от страстей, ни, тем более, чистого созерцания. Третий, наиболее совершенный образ молитвы — есть такое стояние ума в сердце, когда молящийся из глубины своего существа, вне образов, чистым умом предстоит Богу.

Первый вид молитвы держит человека в постоянном заблуждении, в мире воображаемом, в мире мечты и, если хотите, поэтического творчества, божественное и вообще все духовное представляется в различных фантастических образах, а затем и реальная человеческая жизнь постепенно тоже пронизывается элементами из сферы фантазии.

При втором образе молитвы — внутренние входы сердца и ума широко раскрыты для проникновения всего постороннего, в силу чего человек живет, постоянно подвергаясь самым разнородным влияниям извне; не разумея при этом, что же собственно происходит с ним объективно, т. е.

каким образом возникают в нем все эти помыслы и брани, он оказывается бессильным противостоять натиску страстей как должно. При этом роде молитвы человек иногда получает благодать и приходит в доброе устроение, но в силу неправильности своей внутренней установки удержаться в нем не может.

Достигнув некоторого накопления религиозного познания и относительного благообразия в своем поведении, и удовлетворенный этим состоянием, он постепенно увлекается в интеллектуальное богословствование, по мере преуспения в котором усложняется внутренняя брань тонких душевных страстей — тщеславия и гордости, и усугубляется потеря благодати. При своем развитии этот образ молитвы, отличительной чертой которого является сосредоточение внимания в головном мозгу, приводит человека к рассудочным философским созерцаниям, которые также, как и первый образ молитвы, выводят его в мир представляемый, воображаемый. Правда, этот вид отвлеченного мысленного воображения менее наивен, менее груб, и менее далек от истины, чем первый.

Третий образ молитвы — соединение ума с сердцем — есть вообщенормальное религиозное состояние человеческого духа, желательное, искомое, даруемое свыше. Соединение ума с сердцем испытывает всякий верующий, когда он внимательно, «от сердца», молится; еще в большей степени он познает его, когда приходит к нему умиление и сладостное чувство любви Божией.

Плач умиления при молитве есть верный показатель того, что ум соединился с сердцем, и что настоящая молитва нашла свое первое место, первую степень восхождения к Богу; вот почему он так ценится всеми подвижниками. Но в данном случае, говоря о третьем образе молитвы, мы имеем в виду нечто иное и большее, а именно: ум, молитвенным вниманием стоящий в сердце.

Характерным следствием или свойством такого движения и водворения ума во внутрь является прекращение действия воображения и освобождение ума от всякого образа, в него проникшего. Ум при этом становится — весь слух и зрение, и видит, и слышит всякий помысл, приближающийся извне,прежде, чем этот последний проникнет в сердце.

Совершая при этом молитву, ум не только не допускает проникновения помыслов в сердце, но и отталкивает их, и сам сохраняется от сложения с ними, чем достигается пресечение действия всякой страсти в ее первичном состоянии, в самом зарождении ее.

Вопрос этот чрезвычайно глубок и сложен, и мы можем дать здесь лишь самый примитивный очерк.

О развитии помысла

Грех осуществляется по прохождении определенных стадий своего внутреннего развития.

Первый момент — приближающееся к человеку извне некое духовное влияние, которое сначала может быть совсем неясным, неоформленным.

Первичная стадия оформления — появление в поле внутреннего зрения человека — некоего образа, и так как это не зависит от воли человека, то и не вменяется в грех.

Образы в иных случаях носят характер по преимуществу видоподобный, в иных же — по преимуществу мысленный, но более часто — смешанный. Так как и видоподобные образы влекут за собою ту или иную мысль, то всякие образы у подвижников именуются «помыслами».

У бесстрастного человека «владычественный» ум может остановиться на пришедшем помысле как познающая бытие сила, оставаясь при этом вполне свободным от власти его.

Но если в человеке есть «место», есть соответствующая почва, как расположение к тому духу, который заключен в помысле, тогда энергия этого последнего стремится захватить психический мир, т. е. сердце, душу человека, достигает же этого тем. что в предрасположенной к пороку душе вызывает некоторое чувство услаждения, свойственного той или иной страсти.

В этом услаждении и заключено «искушение». Но и этот момент услаждения хотя и свидетельствует о несовершенстве человека, однако, не вменяется еще в грех, это только «предложение» греха.

Дальнейшее развитие греховного помысла грубо-схематически может быть изображено так: предлагаемое страстью услаждение привлекает к себе внимание ума, что является чрезвычайно важным и ответственным моментом, потому что соединение ума с помыслом составляет благоприятное условие для развития этого последнего. Если внутренним волевым актом ум не оторвется от предложенного услаждения, но продлит свое пребывание в нем вниманием, тогда появляется расположение к нему, приятная беседа с ним, затем «сложение», которое может перейти в полное и активное «согласие», далее,- продолжающее возрастать страстное услаждение может уже овладеть умом и волею человека, что называется — «пленением». После этого все силы плененного страстью направляются к более или менее решительному осуществлению греха делом, если к тому нет внешних препятствий, или же, при наличии препятствий, к исканию возможности такого осуществления.

Подобное пленение может остаться единичным и никогда больше не возобновиться, если оно было следствием лишь неопытности человека, пребывающего в подвиге и борьбе. Но если пленения повторяются, то они приводят к «навыку» страсти, и тогда все естественные силы человека начинают служить ей.

Читайте также:  День святой троицы 15 и 16 июня праздновался в тюльгане - богослов

От первичного появления услаждающего действия страсти, что названо выше «предложением», должна начинаться борьба, которая может происходить на всех ступенях развития греховного помысла, и на каждой из них он может быть преодолен и, таким образом, не завершиться делом, но все же с момента колебания воли элемент греха уже есть, и должно принести покаяние, чтобы не потерять благодать.

Неопытный духовно человек обычно встречается с греховным помыслом уже после того, как он пройдет незамеченным первые стадии своего развития, т. е. когда он приобретет уже некоторую силу, и даже больше: когда приблизится опасность совершения греха делом.

Чтобы этого не допустить, необходимо установить ум с молитвою в сердце.

Это — насущная нужда для всякого подвижника, желающего через истинное покаяние утвердиться в духовной жизни, потому что, как сказано выше, при такой внутренней установке грех пресекается в самом его зарождении.

Здесь, может быть, уместно вспомнить слова Пророка: «Дочь Вавилона, опустошительница!… блажен, кто возьмет и разобьет младенцев твоих о камень» имени Иисуса Христа (Пс.136, 8—9).

Это дивное делание, непостижимое для ленивого большинства, достигается великим трудом и весьма немногими. Оно совсем не так просто, совсем не так легко, и мы, в поисках краткого, но ясного выражения, еще не раз будем вынуждены беспомощно возвращаться к нему с разных сторон, без надежды, однако, исчерпать и сколько-нибудь удовлетворительно представить его.

Сущность аскетического пути Старца может быть выражена в немногих словах: — хранение сердца от всякого постороннего помысла посредством внутреннего умного внимания, чтобы, устранив всякое чуждое влияние, достигнуть предстояния Богу в чистой молитве.

Это делание именуется — умное безмолвие. Оно унаследовано нами чрез живое и письменное предание от Святых Отцов с первых веков христианства до наших дней, и потому говорить о подвижническом пути Старца можно, как и сам он делал, говоря о пути православного монашества вообще.

Блаженный Старец говорил:

«Если ты богослов, то ты чисто молишься, если ты чисто молишься, то ты богослов».

Аскет-монах не богослов в академическом смысле слова, но он богослов в ином смысле, так как через чистую молитву удостаивается подлинно божественных созерцаний. Началом пути к чистой молитве является борьба со страстями.

Ум, по мере очищения от страстей, становится более сильным в борьбе с помыслами и более устойчивым в молитве и богомыслии; сердце же, освобождаясь от омрачения страстей, все духовное начинает видеть чище, яснее, до убедительной ощутимости.

Монах предпочитает этот путь — пути научного богословия по тем соображениям, что существует возможность посредством отвлеченного философского созерцания дойти до постижения неприложимости к Богу наших эмпирических понятий и достижения, таким образом, того состояния, когда ум начинает «молчать». Но это «молчание ума» богослова-философа далеко не всегда есть настоящее созерцание Бога, хотя и приближается к граням его.

Достижение подлинного созерцания без очищения сердца — невозможно. Только сердце, очищенное от страстей, способно к особому изумлению при созерцании непостижимости Бога. При этом изумлении ум радостно молчит, обессиленный величием созерцаемого.

К состоянию созерцания иным путем идет богослов-мыслитель, и иным — аскет-монах.

Ум последнего не занят никакими размышлениями; он только, как сторож, безмолвно внимает тому, чтобы ничто постороннее не вошло в сердце.

Имя Христа и заповедь Его — вот чем живут сердце и ум при этом «священном безмолвии»; они живут единою жизнью, контролируя все совершающееся внутри не логическим исследованием, а особым духовным чувством.

Ум, соединившись с сердцем, пребывает в таком состоянии, которое дает ему возможность видеть всякое движение, происходящее в «сфере подсознания». (Этот термин современной научной психологии употребляем здесь условно, так как он не совпадает с представлениями православной аскетической антропологии).

Пребывая внутрь сердца, ум усматривает в окружении его появляющиеся образы и мысли, исходящие из сферы космического бытия и пытающиеся овладеть сердцем и умом человека. В форме помысла, т. е. мысли, связанной с тем или иным образом, является энергия того или иного духа.

Натиск идущих извне помыслов чрезвычайно силен, и, чтобы ослабить его, монах вынуждается в течение всего дня не допускать ни единого страстного взирания, не позволить себе пристрастия ни к чему.

Монах постоянно стремится к тому, чтобы число внешних впечатлений довести до последнего возможного минимума, иначе в час внутренней, умной молитвы все отпечатлевшееся неудержимою стеною идет на сердце и производит большое смятение.

Цель монаха — достигнуть непрерывного умно-сердечного внимания; и когда после многих лет такого подвига, труднейшего всех других подвигов, чувство сердца утончится, а ум, от многого плача, получит силу отталкиваться от всякого приражения страстных помыслов, тогда молитвенное состояние становится непрестанным, и чувство Бога, присутствующего и действующего,- великой силы и ясности.

Таков путь монаха-аскета, и им шел Блаженный Старец.

Путь «Ареопагистов» — иной: в нем преобладает размышление, а не молитва. Идущие этим путем часто обманываются, потому что легко достигая интеллектуального усвоения даже апофатических форм богословия, они удовлетворяются испытываемым ими интеллектуальным наслаждением.

Не придавая должного значения непреодоленным страстям, они легко воображают себя достигшими того, о чем говорится в творениях «Ареопагита», тогда как в подавляющем большинстве случаев, постигая логическую структуру его богословской системы, не достигают подлинно Искомого.

Сущность «безмолвия» Старец видел не в затворе и не в физическом удалении в пустыню, а в том, чтобы непрестанно пребывать в Боге. В виду большой важности этого вопроса — остановимся на нем подробнее.

Старец говорил, что и затвор и удаление в пустыню сами по себе являются лишь вспомогательными средствами и никак не целью.

Они могут содействовать уменьшению внешних впечатлений и влияний, устранению от житейской молвы, и тем благоприятствовать чистой молитве, и только в том случае, если это удаление совершилось по благоволению Божию, а не по своей воле; в последнем случае и затвор, и пустыня, и всякий иной подвиг останется бесплодным, потому что сущность нашей жизни не в самовольном подвиге, а в послушании воле Божией.

Многие думают, что самый высокий образ жизни — есть безмолвие в пустыне; иные считают таковым — затвор; некоторые предпочитают юродство; другие — пастырское служение или научный богословский труд, и подобное.

Старец считал, что ни один из этих видов подвижничества сам по себе не является высшим образом духовной жизни, но каждый из них может быть таковым для того или иного лица, если он соответствует воле Божией о данном лице; а воля Божия о каждом человеке может быть особою.

Но какова бы ни была воля Божия о каждом человеке, когда идет речь о том или ином образе подвига, или месте или форме служения, во всех случаях остается обязательным искание чистой молитвы.

Молитву чистою — Старец считал, когда она приносится с умилением, так что и сердце и ум согласно живут словами произносимой молитвы, которая ничем при этом не перебивается, т. е.

ни рассеянностью внимания на что-либо внешнее, ни размышлением о чем-либо постороннем данной молитве.

Этот вид молитвы является, как сказано выше, нормальным религиозным состоянием, весьма плодотворным для души; в той или иной мере он известен очень многим верующим, но лишь в редких случаях он переходит в молитву совершенную.

Другой вид чистой молитвы — это когда ум заключен в сердце и там безмолвно, вне посторонних мыслей и образов, поучается в памяти имени Божия.

Это молитва сопряжена с постоянным подвигом, она есть действие, зависящее в известной мере от произволения человека; она есть — труд, аскетическое делание.

Все что было сказано выше об этом удивительном образе умной молитвы, а именно, что он дает возможность видеть помысл, прежде, чем тот войдет в сердце, или, условно выражаясь, дает возможность контролировать глубины подсознания, дает возможность освободиться от смятения, в котором держится человек по причине постоянного восхождения возможных влияний из темной области подсознания, вернее — глубокой бездны греховной космической жизни,- все это составляет отрицательный аспект этого делания, в то время как положительный аспект его превосходит всякую человеческую идею.

Бог есть Свет неприступный. Его бытие превыше всякого образа, не только вещественного, но и умного, и потому доколе ум человеческий занят мышлением, словами, понятиями, образами — он совершенства молитвы не достиг.

  • Тварный человеческий ум, тварная человеческая личность в своем предстоянии Уму Первому, Богу Личному только тогда достигает подлинно чистой и совершенной молитвы, когда от любви к Богу оставит позади всякую тварь, или, как любил говорить Старец, совершенно забудет мир и самое тело свое, так что не знает уже человек — был ли он в теле или вне тела в час молитвы.
  • Такая в преимущественном смысле чистая молитва — есть редкий дар Божий, она никак не зависит от человеческих усилий, но приходит сила Божия и с неуловимою осторожностью и неизъяснимою нежностью переносит человека в мир Божественного света, или лучше сказать — является Божественный свет и любовно объемлет всего человека так, что он уже ни о чем не может вспомнить, ни о чем не может размышлять.
  • Имея в виду эту последнюю молитву, Старец говорил: «Кто чисто молится, тот богослов».

Кто не имел этого опыта, тот богословия, понимаемого, как состояние боговидения,- не достиг.

Ум, никогда не испытавший чистоты, ум, никогда не созерцавший вечного Божественного света, как бы он ни был изощрен в своем интеллектуальном опыте, неизбежно подвержен воображению и в своих попытках познать Божественное — живет гаданиями и строит домыслы, которые, к сожалению, нередко принимает за подлинные откровения и богосозерцания, не понимая своей ошибки.

[1]  [2] 

Leave a Comment

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *