О рождестве христовом — богослов

О Рождестве Христовом - Богослов

Святитель Амвросий Медиоланский
о делах милосердия

Встречая день рождества Господа нашего, очистим себя, братия, от всякой скверны грехов. Наполним сокровищницы Его различными дарами, дабы в тот святый день было чем утешить странников, облегчить скорби вдовиц и одеть нищих.

Ибо хорошо ли будет, если в одном и том же доме, между рабами одного господина иной будет веселиться, нося шелковые одежды, а другой унывать, ходя в рубище, тот пресыщаться пищею, а сей терпеть голод и холод? И какое будет действие нашей молитвы, когда мы просим избавить нас от лукавого, а сами не хотим быть милостивы к своим братиям?

Будем подражать Господу нашему. Если Ему угодно было сделать бедных, вместе с нами, участниками небесной благодати; то почему же им не участвовать с нами же в земном богатстве? Братья по таинствам не должны быть чуждыми друг другу по имуществу. Мы вернее приобретаем чрез то ходатаев за себя пред Господом, когда своим иждивением питаем тех, кои приносят благодарение Богу.

Бедный, благословя Господа, оказывает пользу тому благотворителю, при содействии коего благословляется Господь.

Ибо как писание говорит: горе человеку тому, чрез которого имя Господа хулится; мир человеку тому, чрез которого благословляется имя Господа Спасителя нашего.

Заслуга благотворителя такова, что он в доме своем оказывает милость один, а в церкви устами многих умоляет Господа, и чего сам бы не осмелился иногда просить у Бога, то, по ходатайству многих, получает.

Святитель Филарет Московский:
почитай другого выше себя

О, как умалил Себя Сын Божий в Своем воплощении!..

Но как еще более уничижил Он Себя в обстоятельствах Своего земного рождения! Надлежало избрать народ, в котором бы Ему родиться: и Он избрал для сего из всех народов земли малейший, не имеющий собственного правительства, многократно порабощенный… Надлежало избрать город: и Он избрал Вифлеем, так малый, что и благоприятствующий ему Пророк не может скрыть сего нарекания на него, и не находит иного средства его возвеличить, как именем рождающегося в нем умаленного Иисуса… Надлежало избрать матерь; и, чтобы до времени сокрыть от неверующих тайну воплощения, надлежало узами закона, но не плоти, присоединить к ней и мнимого отца: и вот избраны, хотя потомки Царские, чтобы совершились обетования и пророчества, но уже один древодель, а другая бедная, сиротствующая дева.

О Рождестве Христовом - Богослов

Подивимся, Христиане, произвольному для нас умалению Великого Бога и Спаса нашего: но сего еще мало. Возблагоговеем пред сим умалением Его.

Но и сего не довольно. Апостол учит нас: имейте и вы такие же чувствования, какие имел Иисус Христос; располагайте себя также, как Он расположен был.

Что сие значит? – Сие изъясняет сам Апостол, говоря: ничего не делайте по любопрению или по тщеславию, но по смиренномудрию почитайте один другого высшим себя (Филип.2:3).

Из сего видно, что учит он нас по примеру Иисуса Христа, не ставить высоко самих себя, и не превозноситься какими-либо преимуществами, но смиряться, и в самих себе, и пред другими.

Святитель Иннокентий Херсонский:
как приготовиться к встрече Христа

Христос с небес, срящите!

Уготовися и осмотрись каждый, ибо Господь грядет ко всем! Обозри все — душу и тело, ум и сердце, ибо Господь будет везде, узрит все: нет ли в уме мыслей неправых о вере, ее заповедях и обетованиях; нет ли в воле наклонностей худых, приверженности к миру и его благам суетным; нет ли в воображении образов нечистых и срамных, в памяти — деяний студных и примеров губительных, в сердце — похотей вреждающих.

Не верь в сем отношении собственному суду и разумению; возьми светильник слова Божия и пройди с ним всю область твоего существа. Надобно, чтобы ты весь был чист, ибо ты весь омыт некогда благодатью Духа.

Надобно, чтобы ты весь сиял златом любви к Богу и ближним, ибо ты куплен дорогою ценою — Кровью Сына Божия! Впрочем, Родившийся, вместо твоих даров, обогатит тебя Своими; только не приноси к яслям Его с собою мира и его похотей, а явись с сердцем сокрушенным и духом смиренным.

Святитель Феофан Затворник
о святках и славословии Господа

Слава Тебе, Господи! И еще дождались мы светлых дней Рождества Христова: повеселимся же теперь и порадуемся.

Святая Церковь нарочно для того, чтоб возвысить наше веселие в эти дни, учредила перед ними пост – некоторое стеснение, чтобы вступая в них, мы чувствовали себя как бы исходящими на свободу.

При всем том Она никак не хочет, чтобы мы предавались услаждению только чувств и одним удовольствиям плотским. Но исстари, наименовав эти дни святками, требует, чтобы самое веселие наше в течение их было свято, как они святы.

О Рождестве Христовом - Богослов

А чтобы не забылся кто, веселясь, она вложила в уста нам краткую песнь во славу родившегося Христа, которою остепеняет плоть и возвышает дух, указывая ему достойные дней этих занятия: «Христос рождается – славите» и прочее.

Славьте же Христа, и славьте так, чтоб этим славословием усладились душа и сердце, и тем заглушился позыв ко всякому другому делу и занятию, обещающему какую-либо утеху.

Славьте Христа: это не то, что составляйте длинные хвалебные песни Христу, нет; но если, помышляя или слушая о рождестве Христа Спасителя, вы невольно из глубины души воскликнете: слава Тебе, Господи, что родился Христос! – этого и довольно. Это будет тихая песнь сердца, которая пройдет, однако же, небеса и войдет к Самому Богу.

  • Святой праведный Иоанн Кронштадтский
  • Слово стало плотию!
  • Для того, чтобы нас земных сделать небесными, грешных – святыми.
  • Чтобы от тления возвести к нетлению, от земли – на небо, от рабства греху и дьяволу – в славную свободу чад Божьих, от смерти – к бессмертию.
  • Чтобы нас сделать сынами Божьими и спосадить на престол как царских детей.

Что же от нас, братья, требуется, чтобы воспользоваться всей благодатью, принесённой нам свыше на землю Сыном Божьим? Нужна, во-первых, вера в Сына Божия, в Евангелие или в спасительное небесное учение.

Истинное покаяние во грехах и исправление жизни и сердца. Общение в молитвах и таинствах. Знание и исполнение заповедей Христовых.

Нужны добродетели: христианское смирение, милостыня, воздержание, чистота и непорочность, простота и незлобие сердца.

Принесем эти добродетели, брат и сестра, в дар Родившемуся ради нашего спасения вместо злата, ладана и смирны, которые принесли Ему волхвы, как Царю, как Богу и как Человеку, пришедшему на смерть за нас. Это будет приятнейшая от нас жертва Богу и Младенцу Иисусу Христу.

Слово о Рождестве Христовом митрополита Лимассольского Афанасия — Зачатьевский ставропигиальный женский монастырь

Мы на пороге великого праздника Рождества Спасителя, который Церковь отмечает так величественно, чтобы дать прочувствовать всем нам ту великую тайну, что ради нас Бог стал Человеком. И чтобы мы подражали любви Христовой, идя путем, который прошел прежде нас Он, – путем крайнего смирения, крестной любви к брату своему, конечно, в меру наших сил и возможностей.

Если мы хотим понять, для чего Бог стал Человеком, то ответ на это найдем в словах апостола и евангелиста Иоанна, которые он говорит в 1-й главе своего Евангелия, а именно, что Слово стало плотью и обитало с нами[1], что Логос стал Человеком и жил вместе с нами и тем, кто Его принял, дал власть стать чадами Божиими[2].

То есть те, кто принял Христа как Бога воплотившегося, получили от Него власть, силу и возможность действительно стать чадами Божиими. Вот в чем смысл и причина того, что Бог стал Человеком: чтобы обожествить человека по благодати.

Бог вочеловечился, чтобы человек стал Богом по благодати, чтобы возвратить человека к цели его существования, чтобы человек обрел истинный смысл своей ипостаси и своего пути в этом мире, смысл своей жизни, своего «я».

Итак, вот какова причина, по которой Бог воплотился. Потому что если бы цель заключалась просто в том, чтобы мы выучили истины Евангелия, тогда Бог не становился бы Человеком, а каким-нибудь иным способом послал нам Евангелие как письменное или устное учение: через пророков, апостолов или даже Ангелов.

И тот факт, что Бог Сам становится Человеком, означает, что наше спасение идет от Самого Бога, а не от чего-нибудь другого.

Это означает, что человек призван развить свою связь с Богом, личную связь любви со Христом, потому что если бы Бог оставался невидимым и непостижимым для нас, как мы могли бы установить связь с таким Богом? Разве мы могли бы Его любить, если бы не узнавали Его, если бы не знали тот путь и способ, каким можно прийти к Нему?

Митрополит Лимасольский Афанасий. В. Ештокин / Православие.Ru

Мы видели Бога в Лице Господа нашего Иисуса Христа, поскольку Слово стало плотью и жило среди нас. И мы видели славу Его, славу Единородного от Отца, исполненного благодати и истины, как говорит евангелист Иоанн[3]. Вот почему Церковь имеет уникальную возможность соединять человека и Бога во всецелом общении.

Поэтому часто мы говорим, что Церковь безмерно отличается от других, скажем так, религий или философий, ибо Церковь базируется не на какой-нибудь этической или философской системе, которая учила бы нас, как стать лучше и как войти в Царство Божие. Не этим является Церковь.

Церковь – это опыт познания Христа, Христа как Богочеловеческой Личности, с Которой мы можем войти в общение, в полное единение с Ней.

Читайте также:  О беспечности прихожан в великий пост - богослов

Поэтому таинством таинств Церкви является Божественная Евхаристия. Каждый раз, когда мы причащаемся Тела и Крови Господа нашего, мы соединяемся с Ним Самим, становимся членами Христовыми и действительно христоносцами и богоносцами.

А что касается вопроса, почему Второе Лицо Пресвятой Троицы сошло на землю, а не стал Человеком, например, Отец или Святой Дух, то мы ответим так: потому что человек – образ Христа. Логос является Создателем человека, то есть Христос до Своего воплощения являлся Творцом всего, поскольку Словом Бог сотворил всё.

Потому и в соответствующий момент Логос стал Человеком, чтобы возродить и спасти человека, которого создал. Человек – образ Христа, а Христос – образ Отца, как говорит нам апостол Павел[4].

И по той причине, что мы образы, иконы Слова, поэтому и стал ради нас Человеком Он, а не одно из двух других Лиц Пресвятой Троицы.

А как мы переживаем великую тайну Христова рождения? Без сомнения, все празднуют – мы и в другой раз говорили, что вся вселенная сегодня исполняется радости, как поется в тропаре, ибо Христос рождается в мир и надежда наша сбывается.

Так что справедливо будет, чтобы все радовались и праздновали, ибо именно это настроение выражает, так сказать, светское благолепие городов с их праздничными украшениями и всеми прочими атрибутами, которые, хоть они и не обязательны, мы можем воспринять положительно как часть всеобщей радости этих дней.

Но, конечно, смыслом Рождества является нечто гораздо более глубокое. Это то, что совершается таким же образом, как Христово Рождество в эту святую ночь.

То есть как в полной тишине (исихии), вдали от человеческой суеты, вдали от мирской власти и мирских фантазий, в смиренной Вифлеемской пещере Бог незаметно оказал самое великое благодеяние человеку – стал Человеком, так и чтобы родиться Христу в наших сердцах, Он действует в пещере нашего сердца, куда входит Своей благодатью и сначала изгоняет страсти и грех, лукавых и нечистых духов. И тогда наше сердце, являющееся подлинным источником страстей и грехов, поистине становится троном Бога и чертогом Царя, и Христос рождается в нем.

Там, в нищете нашей человеческой ипостаси, совершается и таинство нашего спасения.

Почему там? И в самом деле, как говорит другой святой, какая польза от того, что Христос родился, если бы я не знал Его в действительности? Может, я знаю Его мысленно, рассудочно, я могу даже верить в Него теоретически, но в глубине своей могу не знать Его, не иметь этого опыта любви.

Я не люблю Христа со страстью непреодолимой любви к Нему. Для меня Христос просто какая-то теория, идеология, которую я принимаю и признаю в качестве истинной, лучшей, чем все другие. Но опыт у меня отсутствует.

Вопрос в том, как мы и раньше говорили, чтобы не просто верить в Бога. Писание не говорит нам о заповеди верить в Бога. Это лишь первая ступень и нечто само собой разумеющееся, поскольку вера в Бога заложена в саму нашу природу. Писание говорит нам, что первая и самая главная заповедь Бога – возлюби Господа своего.

Мы призваны возлюбить нашего Бога, что вполне возможно, поскольку Он ради нас стал Человеком и мы видели славу Богочеловека. И не только видели Его, не только слышали Его, но и соединились с Ним, принимая этот Хлеб и эту Кровь из Святого Потира, стали одним целым со Христом.

Мы соединяемся с Ним в Церкви каждый день, потому что это именно то, ради чего Бог стал Человеком.

Если бы Он не стал Человеком, мы не могли бы Его познать, соединиться с Ним, поскольку Он оставался бы недоступным для нас и неизвестным, чем-то невидимым, без полной возможности быть познанным.

Но Господь Иисус Христос, явивший Себя посредством Своего воплощения, дал нам возможность научиться любить Его, чтобы любовь эта стала нашим ответом, нашим жалким ответом на Его великую любовь.

Мы любим Христа, поскольку Он первым возлюбил нас.

Таков в общих чертах смысл Христова Рождества: мы призваны возлюбить Бога. Каждый в том месте, где он находится, неся свой крест и тяготу дней своих с терпением, благодарностью и глядя единственно на Спасителя Христа, а не на что-нибудь другое.

Стряхнув прах множества теорий и возможностей, ежедневно открывающихся нам, давайте попытаемся разглядеть, каков истинный смысл этой жизни, в чем мы действительно нуждаемся, чего ищет наше сердце.

Если мы поймем это, мы увидим, что человек находит покой в конечном счете только в любви к Богу. Всё остальное в определенный момент нас утомляет: и богатство, и слава, и сила, и знание, и молодость, и масса всего еще.

И не только утомляет, но в какой-то момент даже оставляет нас или же мы это оставим в последнюю минуту своей жизни.

То, однако, что нам действительно дает отдохновение, – это объятия Бога Отца, никогда не оставляющего нас одних, зовущего нас прийти к Нему, чтобы отдохнуть. Как говорит нам Сам Христос: придите ко Мне все труждающиеся и обремененные массой всего: массой забот, массой грехов, – и Я успокою вас[5].

Действительно человек находит покой в объятиях Бога. Только там. Всё остальное уходит, потому и утешение, находимое в нем, тоже временно, эфемерно, вызывает стрессы, и поэтому, как это ни горько, чувство одиночества и незащищенности неизбежно сопровождает нас в нынешней жизни и обществе.

Желаю всем благословенной встречи праздника Христова Рождества, которое да исполнит сердца ваши непреходящим миром.

Перевела с болгарского Станка Косова

[1] Ин. 1: 14.
[2] См.: Ин. 1: 12.
[3] См.: Ин. 1: 14.
[4] См.: 2 Кор. 4: 4.
[5] Мф. 11: 28.

pravoslavie.ru

Просмотры (290)

Святитель Григорий Богослов: "Слово на Рождество Христово"

Христос рождается; славьте! Христос с небес; выходите в сретение! Христос на земле; возноситесь. Воспойте Господеви вся земля (Пс.95:1)! И скажу обоим в совокупности: да возвеселятся небеса и радуется земля (Пс.95:11) ради Небесного, потом Земного! Христос во плоти; с трепетом и радостью возвеселитесь, — с трепетом по причине греха, с радостью по причине надежды.

Христос от Девы: сохраняйте девство, жены, чтобы стать вам матерями Христовыми! Кто не покланяется Сущему от начала? Кто не прославляет Последнего? Опять рассеивается тьма, опять является свет; опять Египет наказан тьмой, опять Израиль озарен столпом. Людие седящии во тме неведения, да видят велий свет ведения (Мф.5:16). Древняя мимоидоша, се быша вся нова (2Кор.5:17).

Буква уступает, дух преобладает; тени проходят, их место заступает истина. Приходить Мелхиседек; рожденный без матери рождается без отца, — в первый раз без матери, во второй без отца. Нарушаются законы естества; мир горний должен наполниться. Христос повелевает, не будем противиться. Вси языцы восплещите руками (Пс.

46:2); яко Отроча родися нам, Сын, и дадеся нам, Егоже начальство на раме Его, ибо возносится со крестом, и нарицается имя Его: велика совета — совета Отчего Ангел (Ис.9:6). Да провозглашает Иоанн: уготовайте путь Господень (Мф.3:3)! И я провозглашу силу дня. Бесплотный воплощается, Слово отвердевает, Невидимый становится видимым, Неосязаемый осязается, Безлетный начинается.

Сын Божий делается сыном человеческим; Иисус Христос вчера и днесь, Тойже и во веки (Евр.13:8).

Пусть иудеи соблазняются, эллины смеются, еретики притупляют язык! Тогда они уверуют, когда увидят Его восходящим на небо; если же и не тогда, то непременно, когда увидят Его грядущего с неба и восседшего судить. Но это будет после, а ныне праздник Богоявления, или Рождества [во времена Григория Богослова праздники Рождества и Богоявления (Крещения) праздновались в один день. — Прим.

админ.]; ибо так и иначе называется день сей, и два наименования даются одному торжеству, потому что Бог явился человекам через рождение.

Он — Бог, как Сущий и Присносущный от Присносущного, превысший вины и слова (потому что нет слова, которое было бы выше Слова); и Он является ради нас, родившись впоследствии, чтобы Тот, Кто даровал бытие, даровал и благобытие, лучше же сказать, чтобы мы, ниспадшие из благобытия через грех, снова возвращены были в оное через воплощение.

А от явления наименование Богоявления, и от рождения — Рождества. Таково наше торжество, которое празднуем ныне — пришествие Бога к человекам, чтобы нам преселиться, или (точные сказать) возвратиться к Богу, да, отложив ветхого человека, облечемся в нового (Еф.4:22–23), и, как умерли в Адаме, так будем жить во Христе (1Кор.

15:22), со Христом рождаемые, распинаемые, спогребаемые и совосстающие. Ибо мне необходимо претерпеть это спасительное изменение, чтобы, как из приятного произошло скорбное, так из скорбного вновь возникло приятное. Идеже бо умножися грех, преизбыточествова благодать (Рим.5:20). И если вкушение было виною осуждения, то не тем ли паче оправдало Христово страдание?

Итак будем праздновать не пышно, но божественно; не по мирскому, но премирно; не наш праздник, но праздник Того, Кто стал нашим, лучше же сказать, праздник нашего Владыки; не праздник немоществования, но праздник уврачевания; не праздник создания, но праздник воссоздания.

Как же исполнить это? Не будем венчать преддверия домов, составлять лики, украшать улицы, пресыщать зрение, оглашать слух свирелями, нежить обоняние, осквернять вкус, тешить осязание — эти краткие пути к пороку, эти врата греха.

Не будем уподобляться женам — ни мягкими и волнующимися одеждами, которых все изящество в бесполезности, ни игрою камней, ни блеском золота, ни ухищрением подкрашиваний, приводящих в подозрение естественную красоту и изобретенных в поругание образа Божия. Не будем вдаваться в козлогласования и пиянства, с которыми, как знаю, сопряжены любодеяния и студодеяния (Рим.

13:13); ибо у худых учителей и уроки худы, или лучше сказать, от негодных семян и нивы негодны. Не будем устилать древесными ветвями высоких ложей, устраивая роскошные трапезы в угождение чреву; не будем высоко ценить благоухания вин, поварских приправ, и многоценности мастей.

Пусть ни земля, ни море не приносят нам в дар дорогой грязи — так научился я величать предметы роскоши! Не будем стараться превзойти друг друга невоздержанием (а все то, что излишне и сверх нужды, по моему мнению, есть невоздержность), особенно, когда другие, созданные из одного с нами брения и состава, алчут и терпят нужду.

Напротив того, предоставим все это язычникам, языческой пышности и языческим торжествам. Они и богами именуют услаждающихся туком, а сообразно с сим служат божеству чревоугодием, как лукавые изобретатели, жрецы и чтители лукавых демонов. Но если чем и должно насладиться нам, которые покланяемся Слову, то насладиться словом и Божиим законом и сказаниями как об ином, так и о причинах настоящего торжества, чтобы наслаждение у нас было собственно свое, и не чуждое Создавшему нас.

Бог всегда был, есть и будет, или, лучше сказать, всегда есть; ибо слова ‘был’ и ‘будет’ означают деления нашего времени и свойственны естеству преходящему; а Сущий — всегда. И сим именем именует Он Сам Себя, беседуя с Моисеем на горе; потому что сосредотачивает в Себе Самом всецелое бытие, которое не начиналось и не прекратится.

Читайте также:  Крещение господне - богослов

Как некое море сущности, неопределимое и бесконечное, простирающееся за пределы всякого представления о времени и естестве, одним умом (и то весьма неясно и недостаточно, не в рассуждении того, что есть в Нем Самом, но в рассуждении того, что окрест Его), через набрасывание некоторых очертаний, оттеняется Он в один какой-то облик действительности, убегающий прежде, нежели будет уловлен, и ускользающий прежде, нежели умопредставлен, столько же осиявающий владычественное в нас, если оно очищено, сколько быстрота летящей молнии осиявает взор. И это, кажется мне, для того, чтобы постигаемым привлекать к Себе (ибо совершенно непостижимое безнадежно и недоступно), а непостижимым приводить в удивление, через удивление же возбуждать большее желание, и через желание очищать, и через очищение соделывать богоподобными; а когда сделаемся такими, уже беседовать, как с присными (дерзнет слово изречь нечто смелое) — беседовать Богу, вступившему в единение с богами и познанному ими, может быть столько же, сколько Он знает познанных Им (1Кор.13:12).

Итак ум и чувство, столько различные между собою, стали в своих пределах, и изразили собою величие Зиждительного Слова, как безмолвные хранители и первые проповедники великолепия.

Но еще не было смешения из ума и чувства, сочетания противоположных — сего опыта высшей Премудрости, сея щедрости в образовании естеств; и не все богатство Благости было еще обнаружено. Восхотев и cиe показать.

Художническое Слово созидает живое существо, в котором приведены в единство то и другое, то есть невидимое и видимая природа; созидает, говорю, человека, и из сотворенного уже вещества взяв тело, а от Себя вложив жизнь (что в слове Божием известно под именем разумной души и образа Божия), творить как бы некоторый второй мир — в малом великий; поставляет на земле иного ангела, из разных природ составленного поклонника, зрителя видимой твари, таинника твари умосозерцаемой, царя над тем, что на земле, подчиненного горнему царству, земного и небесного, временного и бессмертного, видимого и умосозерцаемого, ангела, который занимает средину между величием и низостию, один и тот же есть дух и плоть — дух ради благодати, плоть ради превозношения, дух, чтобы пребывать и прославлять Благодетеля, плоть, чтобы страдать, и страдая припоминать и поучаться, сколько ущедрен он величием; творить живое существо, здесь предуготовляемое и преселяемое в иной мир, и (что составляет конец тайны) через стремление к Богу достигающее обожения. Ибо умеренный здесь свет истины служить для меня к тому, чтобы видеть и сносить светлость Божию, достойную Того, Кто связывает и разрешает, и опять совокупить превосходнейшим образом.

Сего человека, почтив свободою, чтобы добро принадлежало не меньше избирающему, чем и вложившему семена оного, Бог поставил в раю (что бы ни означал сей рай) делателем бессмертных растений — может быть божественных помыслов, как простых, так и более совершенных; поставил нагим по простоте и безыскусственной жизни, без всякого покрова и ограждения; ибо таковым надлежало быть первозданному. Дает и закон для упражнения свободы. Законом же была заповедь: какими растениями ему пользоваться, и какого растения не касаться. А последним было древо познания, и насажденное в начале не злонамеренно, и запрещенное не по зависти (да не отверзают при сем уст богоборцы и да не подражают змию!); напротив оно было хорошо для употребляющих благовременно (потому что древо cиe, по моему умозрению, было созерцание, к которому безопасно могут приступать только опытно усовершившиеся), но не хорошо для простых еще и для неумеренных в своем желании; подобно как и совершенная пища неполезна для слабых и требующих молока.

Когда же, по зависти диавола и по оболыцению жены, которому она сама подверглась как слабейшая, и которое произвела как искусная в убеждении (о немощь моя! ибо немощь прародителя есть и моя собственная), человек забыл данную ему заповедь, и побежден горьким вкушением: тогда через грех делается он изгнанником, удаляемым в одно время и от древа жизни, и из рая, и от Бога; облекается в кожаные ризы (может быть в грубейшую, смертную и противоборствующую плоть), в первый раз познает собственный стыд, и укрывается от Бога. Впрочем и здесь приобретает нечто, именно смерть — в пресечение греха, чтобы зло не стало бессмертным, Таким образом самое наказание делается человеколюбием. Ибо так, в чем я уверен, наказывает Бог.

Но в преграждение многих грехов, какие произращал корень повреждены от разных причин и в разные времена, человек и прежде вразумляем был многоразлично: словом, Законом, Пророками, благодеяниями, угрозами, карами, наводнениями, пожарами, войнами, победами, поражениями, знамениями небесными, знамениями в воздухе, на земле, на море, неожиданными переворотами в судьбе людей, городов, народов (все cиe имело целью загладить повреждение); наконец стало нужно сильнейшее врачевство, по причине сильнейших недугов: человекоубийств, прелюбодеяний, клятвопреступлений, муженеистовства, и сего последнего и первого из всех зол — идолослужения и поклонения твари вместо Творца. Поелику все cиe требовало сильнейшего пособия; то и подается сильнейшее. И оно было следующее: само Божие Слово, превечное, невидимое, непостижимое, бестелесное, начало от начала, свет от света, источник жизни и бессмертия, отпечаток первообразной Красоты, печать непереносимая, образ неизменяемый, определение и слово Отца, приходить к Своему образу, носить плоть ради плоти, соединяется с разумной душой ради моей души, очищая подобное подобным; делается человеком по всему, кроме греха. Хотя чревоносит Дева, в которой душа и тело предочищены Духом (ибо надлежало и рождение почтить, и девство предпочесть); однако же происшедший есть Бог и с воспринятым от Него — единое из двух противоположных — плоти и Духа, из которых Один обожил, а другая обожена.

О новое смешение! О чудное растворение! Сущий начинает бытие; Несозданный созидается; Необъемлемый объемлется через разумную душу, посредствующую между Божеством и грубою плотию; Богатящий обнищавает — обнищавает до плоти моей, чтобы мне обогатиться Его Божеством; Исполненный истощается — истощается ненадолго в славе Своей, чтобы мне быть причастником полноты Его. Какое богатство благости! Что это за таинство о мне? Я получил образ Божий, и не сохранил Его; Он воспринимает мою плоть, чтобы и образ спасти, и плоть обессмертить. Он вступает во второе с нами общение, которое гораздо чуднее первого, поскольку тогда даровал нам лучшее, а теперь воспринимает худшее; но cиe боголепнее первого, cиe выше для имеющих ум!

…Вскоре потом увидишь и очищающегося в Иордане Иисуса — мое очищение, или, лучше сказать, через cиe очищение делающего чистыми воды; ибо не имел нужды в очищении Сам Он — вземляй грех мигра (Ин.1:29); увидишь и разводящиеся небеса (Mк.

1:10); увидишь, как Иисус и принимает свидетельство от сродственного Ему Духа, и искушается, и побеждает, и окружен служащими Ему Ангелами, и исцеляет всяк недуг и всяку язю (Мф.

4:23), и животворить мертвых (о если бы оживотворил и тебя — умершего зловерием!), и изгоняет бесов, то Сам, то через учеников, и не многими хлебами насыщает тысячи, и ходить по морю, и предается, и распинается, и сораспинает мой грех, приводится как агнец, и приводить как Иерей, как человек погребается, и восстает как Бог, а потом и восходить на небо, и придет со славою Своею. Сколько торжеств доставляет мне каждая тайна Христова! Во всех же в них главное одно — мое совершение, воссоздание и возвращение к первому Адаму!

А теперь почти чревоношение, и скачи, если не как Иоанн во чреве, то как Давид при упокоении Кивота; уважь перепись, по которой и ты вписан на небесах; покланяйся рождеству, через которое освободился ты от уз рождения; воздай честь малому Вифлеему, который опять привел тебя к Раю; преклонись пред яслями, через которые ты, сделавшийся бессловесным, воспитан Словом.

Познай (повелевает тебе Исаия), как вол, Стяжавшего, и как осел, ясли Господина своего (Ис.1:3). Принадлежишь ли к числу чистых, и законных, и отрыгающих жвание (Лев.

11:41) слова, и годных в жертву, или к числу еще нечистых, не употребляемых ни в пищу, ни в жертву, и составляешь достояние язычества; иди со звездою, принеси с волхвами дары — золото, и ливан, и смирну — как Царю, и как Богу, и как умершему ради тебя; прославь с пастырями, ликуй с Ангелами, воспой с Архангелами; да составится общее торжество небесных и земных Сил.

Ибо я уверен, что небесные Силы радуются и торжествуют ныне с нами; потому что они человеколюбивы и боголюбивы, — как и Давид представляет их восходящими со Христом по страдании Его, встречающимися и повелевающими друг другу взять врата (Пс.23:7).

Одно только можешь ненавидеть из бывшего при Рождестве Христовом — это Иродово детоубийство; лучше же сказать, и в нем почти жертву единолетних со Христом, предварившую новое заклание. Бежить ли Христос во Египет, с Ним и ты охотно беги. Хорошо бежать со Христом гонимым. Замедлить ли Он в Египте, призывай Его из Египта, воздавая Ему там доброе поклонение.

Шествуй непорочно по всем возрастам и силам Христовым. Как Христов ученик, очистись, обрежься, отними лежащее на тебе с рождения покрывало; потом учи в храме, изгони торгующих святынею. Претерпи, если нужно, побиение камнями; очень знаю, что укроешься от мечущих камни, и прейдешь посреди их, как Бог; потому что слово не побивается камнями.

Приведен ли будешь к Ироду; не отвечай ему больше. Твое молчание уважит он более, нежели длинные речи других. Будешь ли сечен бичами; домогайся и прочего, вкуси желчь за первое вкушение, испей оцет, ищи заплеваний, прими ударение в ланиту и заушения.

Увенчайся тернием — суровостью жизни по Богу; облекись в багряную ризу, прими трость; пусть преклоняются пред тобою ругающиеся истине. Наконец, охотно распнись, умри и прими погребение со Христом, да с Ним и воскреснешь, и прославишься, и воцаришься, зря Бога во всем Его величии, и Им зримый, — Бога в Троице поклоняемого и прославляемого, Которого молим, да будет и ныне, сколько cиe возможно для узников плоти, явлен нам, о Христе Иисусе Господе нашем. Ему слава во веки. Аминь.

10 сильных цитат о Рождестве Христовом

Приблизительное время чтения: меньше минуты.

Святитель Григорий Богослов

«Христос рождается – славьте! Христос с небес – выходите навстречу! Христос на земле – возноситесь! Воспойте Господу, вся земля (Пс 95:1)! И скажу обоим в совокупности: да веселятся небеса, и да торжествует земля (Пс 95:11) ради Небесного, потом Земного! Христос во плоти – с трепетом и радостью возвеселитесь, с трепетом по причине греха, с радостью по причине надежды».

(Из «Слова на Богоявление, или на Рождество Спасителя»)

Митрополит Сурожский Антоний (Блум)

«Воплощение Христово… открывает нам о человеке и обо всем мире нечто дух захватывающее. Человек, оказывается, столь глубок, столь дивен, что он способен соединиться с Божеством, не сгорев в этом пламени, не погибнув от этой встречи.

Древний, Ветхий Завет нам говорит, что сердце человека глубоко, и опыт людей показывал, что это глубокое сердце ничто земное не в силах заполнить; оно слишком глубоко для всей вселенной, заполнить его может только Бог. И вот Бог стал человеком.

Человек показан нам в этом воплощении во всей своей дивной, непостижимой емкости: он может стать вместилищем Божества, он может стать и быть храмом, местом вселения Святого Духа».

(Из проповеди на Вознесение Господне 30 мая 1968 года в Успенском соборе Свято-Троицкой Сергиевой лавры)

Гилберт Кийт Честертон

«Христос не только родился на земле — Он родился под землей.

Первое действие божественной трагедии развертывалось не выше зрителя, а ниже, на темной потаенной сцене … Что-то подобное могли изобразить в средние века; но чем больше узнавали художники о реализме и перспективе, тем труднее им становилось изобразить ангелов в небе, пастухов на холмах, сияние в самом холме. Может быть, к этому ближе всего подошли средневековые гильдии, которые возили по улицам вертеп в три этажа, где наверху было небо, внизу ад, а посредине – земля. Но в Вифлеемском парадоксе внизу было небо.

В этом одном – дух мятежа, дух перевернутого мира. Трудно выразить или описать заново, как изменила саму идею закона и отношение к отверженным мысль о Боге, рожденном вне общества. Поистине после этого не могло быть рабов».

Читайте также:  Великая пятница страстной седмицы великого поста - богослов

(Из эссе «Бог в пещере»)

Митрополит Сурожский Антоний (Блум)

«Бог захотел нам явиться так, как ни один человек не мог себе Его вообразить… Потому что Бога беспомощного, Бога смиренного, Бога уязвимого, побежденного, битого, мучимого, Бога как будто убитого никто себе не мог представить. Этот Бог нам явился.

Он нам показал, что нет такой бездны, которая для Него слишком глубока, нет такой обездоленности, которая превосходит Его способность все отдать, всего Себя, до конца, чтобы поделиться с нами тем, что Он Сам есть: Жизнь вечная, вечная Радость, Сияние и Свет, Истина и Торжество.

Нам, оказавшимся за границей в двадцатые годы, Он открылся именно так. Мы оказались без Родины, отделенные от всего, что мы любили, от самых любимых и родных, чужими на чужой стороне, лишними и нежеланными; ничего не оставалось, кроме убожества.

И вдруг мы обнаружили, что у нас есть Бог, Которого нам нечего стыдиться и Который нас не стыдится… Тот смиренный Господь, Который стал человеком — хрупким, презренным, родившимся в маленьком городке небольшой страны, оккупированной врагами, порабощенной,— Раб бездольный.

Воплощением Своим Христос нам говорит: в каждого из вас, кто здесь, в каждого из вас, кого здесь нет, кто Мне будто чужд, кто Меня не познал, кто даже образ Божий как будто потерял — в каждого Я верю так, что готов всю Свою жизнь истощить и отдать, чтобы он поверил в Божию веру в человека».

(Из проповеди 21 декабря 1969 года в храме святителя Николая в Хамовниках)

Митрополит Вениамин (Федченков)

«Я ощутил, что ныне — хотя бы ныне, в эти великие праздники, — неприлично, не подобает даже думать о себе. Вообще, ни о чем «своем» не нужно заботиться. Довольно других дней — всё «о себе».

А теперь нужно отдаться всецело — чувствам «о Нем», о Боге, о Спасителе: пришел Царь Неба и земли; и к Нему нужно устремиться всецело, позабыв себя. Ныне Царь царей, Царь-Творец мира явился. Забудем же себя для Него.

Хоть бы на эти «святые» дни, Ему «посвященные», — святки.

Это будет лучшее празднование».

(Из «Писем о двунадесятых праздниках»)

Протопресвитер Александр Шмеман

«Бог приходит в мир не как всемогущий тиран, а как беспомощный, беззащитный Ребенок.

Где тут принуждение к «слепому поклонению»? Где «порабощение»? He разрушаются ли здесь разом все расхожие представления о Боге, не обличается ли все то, во имя чего атеисты требуют отказа от религии? Ведь они постоянно говорят: «Человек – это звучит гордо!» А здесь все наоборот: Бог – звучит смиренно. Ничего внешнего, что принуждало бы человека унизиться, подчиниться, сдаться. Ибо не правда ли: увидеть и признать в этом Ребенке Бога можно только свободно!  

Рождество есть великое и радостное откровение о свободе человека, ибо Бога человек призван увидеть не в силе, могуществе и славе, а в смиренном Ребенке, в тайне смирения, и не подчиниться Ему он призван, а полюбить Его, принять в свое сердце, обрадоваться всей бесконечной красоте и глубине этого смирения. Но ни полюбить, ни обрадоваться, ни принять в сердце нельзя… без свободы, и потому христианская вера, растущая из опыта, радости и света Рождества, есть вера свободная… Можно пройти мимо этой пещеры, мимо этого Ребенка на руках у Матери, можно в темной ночи не различить слабого света, мерцающего во тьме. Именно так не заметил тогдашний мир рождения Христа. Он продолжал поклоняться своим богам, своим властям, своим достижениям, своей культуре. И только те, кто были свободны от всех этих призрачных вер, заметили, поверили, обрадовались».

(Из бесед на радио «Свобода»)

Клайв Стейплз Льюис

«Первое и главное чудо христианства – Воплощение и Вочеловечение Бога. Мы, христиане, верим, что Бог стал Человеком, и наши чудеса подводят к этому или из этого исходят …Любое чудо являет в данном месте и времени суть и смысл Воплощения.

Христианство не считает, что чудеса «бывают». Они не произвольные прорехи в природе, а этапы обдуманного наступления, цель которого – полная победа.

Уместность и достоверность каждого чуда поверяется его отношением к Чуду из чудес; иначе о нем и говорить не стоит.

…По христианскому учению Господь умаляет Себя, чтобы возвыситься. Он спускается с высот абсолютного Бытия в пространство и время, в человеческое, а если правы эмбриологи – и еще ниже, в другие формы жизни, к самым корням сотворенной Им природы.

Но спускается Он, чтобы подняться и поднять к Себе весь падший мир. Представьте себе силача, которому надо взвалить на спину огромную ношу. Он наклоняется все ниже, он почти ложится ничком, исчезает под грузом, а потом, как ни трудно в это поверить распрямляет спину и легко несет груз.

Представьте ныряльщика; он снял всю одежду, мелькнул в воздухе, исчез, миновал зеленую теплую воду, ушел во тьму и холод, в смертный край ила и разложения – и вырвался к свету, вышел на поверхность, держа в руке драгоценную жемчужину.

Сейчас и он, и она дивно окрашены, а там, во мраке, где лежала она, не зная цвета, сам он утратил все цвета.

Мы узнаем здесь знакомый узор или, вернее, письмена, начертанные на всем нашем мире. Таков закон растительной жизни: всякое растение умаляет себя, превращаясь в маленькое и неживое с виду семя и опускаясь вниз, в землю, откуда и возносится кверху.

Таков закон жизни животной: от совершенного организма – к яйцу, к сперматозоиду, во тьму утробы, к давним формам жизни, а потом, постепенно – к совершенству живого, сознающего себя детеныша и взрослого человека.

Таков же закон нравственности и чувств: невинное и непроизвольное желание должно пройти подобную смерти проверку, чтобы родился и вырос целостный характер, в котором жива вся прежняя сила, но по-иному, лучше. Принцип тут один – смерть и воскресение. Наверх не выйдешь, если не спустишься вниз, если не умалишься.

В доктрине Воплощения этот принцип выражен с максимальной четкостью. Если мы примем ее, мы сможем сказать, что узор этот присущ природе, ибо присущ Богу. Я говорю сейчас не только о Крестной смерти и Воскресении — ни одно семя, упавшее с самого высокого дерева в самую холодную землю, не даст нам представления о том, как далеко спустился Господь, нырнув на соленое, илистое дно Своего мира».

(Из книги «Чудо»)

Архимандрит Иоанн (Крестьянкин)

«Христос соединился с человеческим родом, не избрав в нем только праведных и только святых. Он Сам, будучи искушаем грехом, знал меру человеческой немощи и слабости и, быв подобен человеку во всем, кроме греха (ср.: Евр 4:15), Своей Божественной любовью всех воплотил в Себя и всех искупил Собою.

Своей Человеческой святостью Христос оправдал всех: и тех, кто был Его плотью и кровью, и тех, кто родился от Него духом.

И Ветхий Израиль, живший до Рождества Христова, и мы, Новый Израиль явившийся в мир вместе с Рождеством Христовым под сенью Божией благодати, объединяемся одними чувствованиями, яже во Христе Иисусе.

И вера, надежда, любовь есть главные из них. Именно эти чувствования делают всех нас родными и близкими вопреки пространству и времени, разделяющим людей».

(Из Слова в Неделю пред Рождеством Христовым, святых отцов, 2 января 1994 года)

Кирилл, Патриарх Московский и всея Руси

«Как это странно по отношению к беспомощному Младенцу, родившемуся даже не в обычных человеческих условиях, а где-то в пещере, среди животных, которых загоняли в эту пещеру, когда случалась непогода! Какое солнце, с точки зрения человеческой правды, могло воссиять из той пещеры? Оно могло воссиять из дворцов, из могущественных крепостей, от великих и сильных, от тех, у кого власть, деньги, кто проявил себя мудрым правителем или мужественным полководцем. Но Солнце воссияло из той пещеры, потому что Божественная правда не желает отождествлять себя с человеческой силой, — чтобы кому-то не пришло в голову, что это не Божия правда, а человеческая сила.

Именно тогда Божественная истина достигала умов и сердец людей, когда она не опиралась на человеческую силу. Именно поэтому в годы гонений и притеснений, в годы, когда за одно слово «христианин» людей подвергали смерти и истязаниям, и вырастала во всю силу Божественная правда».

(Из проповеди на Рождество Христово 7 января 2012 года)

Протоиерей Димитрий Смирнов  

«Сын Божий хочет вернуть нас на Небо. И главным событием человеческой истории после создания человека из ничего является Рождество Христа, Воскресение и пребывание Его с тех пор навсегда с человеческой плотью.

Каждый человек, живущий на земле, как и тогда, в древней Палестине, поставлен перед выбором: принимает ли он Иисуса Христа как Бога и каждое Его слово как истину в последней инстанции, или не принимает, или принимает выборочно, ту малую часть, которая ему удобна, и в зависимости от этого строит свою жизнь.

…И в день Рождества каждому, кто ищет смысла жизни, а не хочет быть просто животным или растением, неплохо задуматься о том, что Христос приходил на землю и ради него тоже и что от этого главного мирового события просто так отмахнуться невозможно».

(Из проповеди на Рождество Христово 7 января 1990 года)

Leave a Comment

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *